Карате До

Карате До

Карате ДоЕсть старая байка. Император Наполеон, дескать, любил вспоминать и восхищаться маленькой страной в Восточной Азии, которая хоть и имела мало земли, была совершенно независима. Оружие в этой стране было строжайше запрещено законом, а имеющий его считался преступником.

Страна эта находилась к югу от Японии и звалась когда-то королевством Рюкю. Ныне это префектура Окинава, родина каратэ.
Когда родилось каратэ, не знает никто. И вряд ли это когда-нибудь станет известно. Объяснение этому есть. В старину каратэ держали в тайне от чужаков. Пришлым о его силе и возможностях не говорили. Я уж не говорю о «показывали»… Не сохранились и письменные документы, в которых можно найти хоть намек или след времени появления на свет великого искусства.
В королевстве Рюкю оружие запрещали дважды. И оба раза запрет был государственным. Впервые это случилось лет 500 назад, а во второй раз – ле на 200 позже. Табу на оружие сыграло огромную роль в развитии каратэ. (Впрочем, «огромная» – всего лишь слово, а слова часто слабее того, что они означают).
Первый запрет на оружие объявили в период так называемого Объединения Трёх Королевств. Ба Кин упоминает о нем в своих «Сказках Камелии».

До пятнадцатого века на островах Рюкю было три самостоятельных королевства – Тюдзан, Нандзан и Хокудзан. И каждое претендовало на лидерство. Тюдзан оказалось сильнее двух других. И все три объединились. Владыкой единого государства стал король бывшего Тюдзан – великий Сё Хаси (1372-1439). Первое, что он сделал, – издал указ о запрете на оружие и образовании невоенизированного правительства, в которое входили люди науки и толковые политики.
Запрет был строг. Под него попадали даже старые мечи, которые хранили, как память. Целых два столетия островитяне жили в мире, народом правили мудрые, добрые люди. В 1609 г. на Рюкю напали войска Симадзу, воинственного владыки южного Кюсю, который претендовал на южные моря и территорию Рюкю.
В гражданской войне Сэнгоки ( 1467-1568) армия Симадзу прославилась бесстрашием и жестокостью. Двадцать лет, предшествовавшие нападению на Рюкю, были «страшным сном» для регента Тоётоми Хидэёси: он пытался объединить всю Японию.

Гроза самураев Сацума не ожидал встретить такой решительный отпор островитян. Захват порта Наха – ворот в Окинавы – провалился. Только с помощью подкрепления остров был окружен войсками Симадзу. Затем внезапная атака на порт Унтэн – а его почти не охраняли – и захватчики добились своей цели. Ситуация резко изменилась: Окинава, главный остров архипелага, оказался в руках Симадзу.
Новый государь издал свой указ, запрещающий оружие. На сей раз указ распространялся на представителей всех сословий. Историки единодушны в том, что своим рождением каратэ, уникальный вид безоружного боя Окинавы, обязано запрету Симадзу: жителям Рюкю, хочешь не хочешь, пришлось изобретать безоружную форму защиты. Правда, некоторые приёмы безоружного боя существовали и раньше, до войны с Сацума. Так что правильнее, на мой взгляд, сделать следующий вывод: новый запрет на оружие стал катализатором очищения и совершенствования уже существующего вида борьбы.
Рюкю оказались государством подчиненным Китаю, наладились частые контакты островитян и жителей провинции Фуцзянь на материке. Естественно, что китайское кэмпо (дословно – «кулачный метод») стало известно и популярно на японских островах. Элементы кэмпо сами собой переплелись с техникой местного боя без оружия.

Причем, некоторые приемы сохранили первоначальную форму. Так возникли два предшественника каратэ – Окинава-тэ и То-дэ. Когда я был ребенком, я слышал эти слова от старших. Сейчас мне кажется, что То-дэ обозначало в большей степени традиционный китайский кэмпо, а Окинава-тэ – так тогда называли местный вид боя.
Истории военного искусство Китая не меньше шести тысяч лет. Говорят, в годы правления легендарного Желтого Императора (Хуанди, приблизительно 2700 г. до нашей эры) солдаты отбивались от варваров-захватчиков острыми, как лезвие бритвы, мечами. И до рождения правящей династии Чжоу ( 1027 г. до нашей эры) Китай был более чем беспокойной страной. Там то и дело вспыхивали войны между кочующими племенами. Само собой, тревожный образ жизни ставил народ перед необходимостью изобретать новые стратегии, новую технику боя: с врагом надо бороться, более того, его нужно победить. Эти боевые науки древности систематизировали три человека: Та-Шанг Лао-Чин, Тай Чен-дзэн и Юан Шит-Тьен. Они положили начало тому, что позже получило название Три Начальные Школы военного дела. Все три системы опробованы поколениями тех, кто изучал их, кто вносил что-то свое, новое, чего требовало время. Так век за веком древнее боевое искусство Китая превращалось в технику развитого благородного военного мастерства.

В период Трех Королевств (220-80 гг. до н.э.) в стране один за другим выросли три богатыря: Куан-Ю, Чанг Фэй и Чао Юн. Их сила и знание военного искусства сделали для страны столько, что трудно выразить словами. Особо знаменит подвиг Чао Юна: имея в руках одно копье, он обратил в бегство целое войско врага и освободил своего принца.
С тех пор в Китае появился неписаный закон: во главе государственной армии мог стать человек, который отлично знает военное дело, отличается здравомыслием и легко ориентируется в самых сложных боевых стратегиях.
Следующее тысячелетие стало периодом эволюции двух основных военных стилей. Их рождение и развитие наблюдали три королевские династии: Юань (1279-1368), Мин (1368-1644), Цин (1644-1912). Представители обеих школ военного искусства все эти годы боролись за первенство, оттачивали, совершенствовали свою технику. Этот процесс не мог не сопровождаться основанием множества дочерних школ двух главных направлений.

Стоит ли говорить, что Шанг Ву и Шаолинь – обе имеют и недостатки, и достоинства. Трудно, точнее, невозможно сказать, какая из них лучше.
В Китае обе школы популярны, и никогда ни одна из них не подвергалась гонениям. Нет, китайскими школами боевых искусств всегда гордились, как национальными традициями.
Школа Шанг Ву, основанная Чжан Санфэнем, опирается на силу «ци» («ки» – в Японии). Тайцзи, Синъии и Багуа – школы-единомышленники Шанг Ву. В движениях спортсменов этого направления сразу чувствуется некая взрывная сила. Внешне это чрезвычайно эффектно. Действенно не менее: точный удар легко сбивает противника с ног.
Стиль Шаолинь иной. Его последователи чтят Тамо-лаоши (Бодхидхарму), считая именно его основателем школы. Здесь главный акцент – на технику рук и ног, приемы блокировки и нападения. Предусмотрена гибко-жесткая техника и длительно-краткая. Другими словами, приемы нападения, нанесения удара и приемы захвата.

Говорят, что Тамо прибыл в Китай из Индии. Путешествие его было трудным и опасным. Он пересекал широкие реки, шел по огромным равнинам, взбирался на высокие горы и отвесные скалы. Наконец, он попал в королевство императора Ляна. Ему-то путешественник и поведал о Пути и Законах Будды. В эру Куанга (520-4 гг. н. э.) император Северного Уэй Хсайао Мин пригласил Тамо в монастырь Шаолинь провинции Хэнань проповедовать путь Будды.
Монахи падали в изнеможении на его занятиях. Тогда великий учитель говорил: «Закон Будды учит питать и крепить дух. Но дух и плоть едины. Их нельзя разъединить. Взгляните на себя: вы измучены, устали духовно и физически. В этом состоянии невозможно постигать путь Будды. Завтра рано утром мы начнем все сначала. Будем отрабатывать то, что не сумели сегодня». Тогда он учил монахов укреплять дух и плоть сутрами Экикин и Сэндзуй.

Сэндзуй очищает мысли, открывает мир в истинном свете. Экикин состоит из иероглифов «эки» (перемены) и «кин» (мускулы), приучает тело к дисциплине, делает его сильным и крепким. Тренируя тело путем, описанным в сутре Экикин, можно достичь силы королей мифического царства Дэвов. Очищая мысли путем сутры Сэндзуй, развиваешь силу воли и желание следовать духовным путем Будды.
Говорят, эти две сутры дают человеку такую мощь, что он может передвигать горы, а сила «ки» позволяет познать суть Вселенной.
Эта метода и легла в основу обучения военному искусству. Стиль Шаолинь-цюань быстро охватил весь Китай, да и сейчас он все еще в моде. Он пересек море, попал на острова Рюкю, где, видимо, слился с местным стилем боя, очень на кэмпо похожим.
Каратэ на островах Рюкю
Оружие на островах запретили. Занятия и тренировки по безоружному бою стали проводить тайно: жители Рюкю явно не хотели, чтобы стало известно даже о существовании подобного. Приемы боя, особенно имеющие отношение к каратэ, тщательно скрывали от пристальных глаз сюзеренов Сацумы.

Конспирация коснулась не одного лишь каратэ. Кэндо и другие боевые
искусства тоже не предназначались для глаз чужаков. Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, как оберегали островитяне каратэ. Накладывались самозапреты, давались обеты, писались обещания, заклинания и т.д. В годы реформ Мэйдзи (1868-1912 гг.) необходимость в конспирации отпала. Но по вековой традиции, укоренившейся в душах островитян, каратэ какое-то время все еще держали в секрете.
Ясно, что не было никаких додзо, не было и профессиональных тренеров. Знаменитый учитель Мацумура был офицером и состоял на службе короля Рюкю. Уэхара, который, говорят, вызвал на поединок Мацумуру, был простым ремесленником, гравировал утварь из метала. Мастер Адзато, который одарил меня теплом и доброй наукой, был тоноки (вроде английского лорда или владельца феодального поместья). Мастер Итосу, тоже мой дорогой учитель, служил личным секретарем императора.

Ни для одного из них, величайших мастеров боя, каратэ не стало профессией. Что поделаешь, такова история боевого искусства… Тот, кто преподавал каратэ, делал это из личных симпатий и интересов. Тот, кто учился каратэ – «из любви к искусству» в буквальном смысле слова.
Я был единственным учеником мастера Адзато, которого в те годы считали величайшим знатоком каратэ. У мастера Итосу, кроме меня, учились еще два-три парня. В самом захудалом додзё сегодня студентов больше.

Обычай держать каратэ в тайне был в силе еще совсем недавно. Лет десять назад я получил такую записку: «Я знаю ката, которому никогда никого не учил. Хочу передать его Вам до того, как умру». Так писал какой-то господин из Окинавы. Я был очень тронут его словами, но, к сожалению, дела не позволяли мне съездить из Токио в Окинаву и обратно. Но как раз в это время моему сыну Гиго понадобилось побывать в Окинаве по делам. Я попросил его навестить того господина и выучить ката вместо меня.

Старик был страшно рад, когда приехал Гиго. Перед тем, как показать свое ката, он тщательно закрыл все двери и ставни, чтобы никто не подсмотрел. Урок был дан, старик сказал: «Теперь я умру в мире. Многие просили меня научить этому ката. Я отказывался. Один просто ходил за мной по пятам и просил, просил… Он так надоел мне, что я сдался. Но я изменил и характер ката, и главные его движения. Если возникнут сомнения или споры, скажи отцу: тебя я научил выполнять ката так, как надо». В годы моей юности такие эпизоды случались часто.
Этим отчасти можно объяснить, почему у одного ката бывает много разных версий. И еще. Каждый ученик всегда «примеряет» ката на себя. Отсюда и некоторые изменения, а то и искажения. Но об этом потом.
«Китайская» рука, «Пустая» рука

В Окинаве в ходу были слова «Окинава-тэ» и «То-дэ». Уже в Токио и я сам, и мои ученики стали говорить «Каратэ-до». В книге «Каратэ-до Кёхан» я уже подробно объяснял, почему появился новый термин. Но и сейчас не прочь рассказать об этих причинах. Итак:

1. Так как нет никаких письменных документов, мы не знаем, что означает «кара» в слове «каратэ». Его можно написать иероглифом «китайский» и иероглифом «пустой». Были времена, когда все китайское считалось лучшим. Тогда, говоря о чем-то прекрасном, пользовались первым иероглифом. Это отразилось и в названии боевого искусства. Слово «каратэ» начиналось с иероглифа «китайский», что придавало ему значение высшего класса и превосходности.

2. Такое написание может вызвать неразбериху. Каратэ начнут путать с китайским кэнпо. (И все же стоит признать, что каратэ Окинавы и сегодня сохранило некоторые ката, явно принадлежащие китайскому стилю боя).

3. Теперь, когда Япония стала нацией мира – а кто-то считает, нацией высшего порядка, – как-то не очень удобно использовать слово «китайский», говоря об уникальном военном искусстве Японии.

4. «Кара» в значении «пустой», «безоружный», «безоружная самооборона» куда более подходяще.

5. Как в тихой, пустой долине резонируют даже самые слабые звуки, так избравший путь каратэ должен очиститься от эгоизма и корысти, чтобы стать внутренне свободным (пустым) и готовым реагировать на любую неожиданность. Вот истинный смысл слова «пустой» в каратэ.

6. Постигший бесконечность форм и элементов Вселенной понимает ЧТО ЕСТЬ пустота; – она не что иное, как истинная форма Мироздания. Все виды боевого ис-» кусства – яридзюцу (бой копьём), бёдзюцу (бой шестом), дзю-до, кэндо и так далее – основаны на единых с каратэ основопологающих принципах. Разница в том, что каратэ исчерпывающе определяет основной принцип всех боевых искусств. Форма заполняется пустотой, и пустота принимает форму. Использование иероглифа «пустой» в слове «каратэ» базируется на этом принципе.

Я начал отстаивать право на существование именно этого иероглифа в написании слова. И тут же получил письмо с протестом из Окинавы: «Я узнал, что в Токио вы изменили значение «кара» в слове «каратэ» и желаете, чтобы его написание имело значение «пустая рука». хотелось бы знать, какие у вас на то основания. Иероглиф «китайский» мы и наши предки употребляли много веков. Наконец, мы привыкли к такому написанию. Кто вы такой, чтобы менять по своему усмотрению исторические традиции?» Тогда эту точку зрения разделяли многие жители Окинавы. И будь у них такая возможность, они охотно подписались бы под письмом протеста. Что я мог им ответить? Я написал следующее: «В своей книге «Каратэ-до Кёхан» я подробно пишу о том, что дает мне основания менять правописание и смысл слова «каратэ». Буду очень признателен, если Вы найдете время прочесть мои объяснения».
В пользу употребления иероглифа «китайский» в слове «каратэ», строго говоря, нет оснований. Даже в старину, говоря о каратэ, люди вряд ли имели в виду некую связь с Китаем. Что касается меня, я не вижу смысла пользоваться иероглифом «китайский». Далее. Сейчас уже мало, а то и вовсе нет, сходства между каратэ и национальными видами единоборства Китая: Шаолиньское кэмпо и Тамо-чуан. То же справедливо и по отношению к китайской борьбе и японскому сумо. Нет внешнего сходства. Методы обучения отличаются в корне. Различны подходы и восприятия. Дух, наконец.

Помню, году в 1891-1892 некто на свой страх и риск стал учить детей Окинавы каратэ в “Сюри Дзиндзё Кото Сёгако” (средней школе). Ученики начальной школы тогда были намного старше сегодняшних. Первоклассник лет двадцати от роду в те годы не был редкостью. Позже, когда учредили единый призывной возраст на военную службу, издали распоряжение, касающееся медицинской комиссии. Врачам надлежало высмотреть среди призывников тех, кто занимается каратэ – их выдавало физически развитое тело. Этот факт сам по себе становился предметом серьезного разговора. Итог очередного безумия начальников был таков. Председатель комиссии по образованию префектуры Огава Синтарё пригласил мастера Итосу на совещание директоров школ. Пригласил не одного, а с учениками, и попросил дать показательные выступления юных каратистов. Огава был потрясен мастерством юношей. Вскоре ему предстояло написать отчет в Министерство Образования страны. Он написал… о нравственности и духовности боевого искусства каратэ. Надо отдать должное Министерству Образования: там оценили достоинства каратэ-до. И дали добро – чего никто не ожидал – включить каратэ в обязательную программы физического воспитания Первой общеобразовательной школы Окинавы и специальной школы для мальчиков, готовящей будущих военнослужащих.

Впервые пйсле долгих лет секретности и конспирации каратэ стали преподавать открыто. К тому времени я и мои товарищи-единомышленники уже лет десять шли путем Каратэ-до, а некоторые и того больше. Но об этом мы не распространялись. Зачем? Когда началась война с Китаем, один молодой человек стал упорно заниматься каратэ с мастером Итосу. Он протренировался больше года, а уж потом пошел добровольцем на фронт. Получил назначение в дивизию Кумамото. Во время медицинского осмотра дивизионный врач обратил внимание на мускулатуру юноши: «Вы из Окинавы? Каким видом борьбы вы занимались?» Парень ответил, что он простой фермер, и, кроме тяжелой физической работы, ничем никогда не занимался.
Медкомиссию вместе с ним проходил его товарищ. Тот не выдержал и выпалил: «Он занимался каратэ!» «Вижу, вижу», – пробормотал врач. Он все еще был под сильным впечатлением от развитого и накачанного тела юноши.
Я еще расскажу во второй части этой книги о том, что ката каратэ – это совокупность движений во всех направлениях. Здесь нет зацикленности на какой-то одной тенденции. Движения ног так же активны, как и движения рук. Все типы движений, включая повороты и прыжки, выполняются так, чтобы равномерно развивались все четыре конечности. Это одно из принципиальных отличий методики обучения каратэ.

Одной-двух минут достаточно, чтобы выполнить одно ката полностью. Есть быстрые, стремительные ката – на них уходит 30-40 секунд. В этот короткий промежуток времени вы тренируетесь в силу собственных возможностей и особенностей организма.
День ото дня растет ваше умение, автоматизируются навыки, вы уже можете выполнить более широкий объем упражнений. Достаточно один раз увидеть, как целеустремленный, серьезный студент секции каратэ задыхается •и не может восстановить дыхание после одной-двух минут работы в додзо, и вы поймете, насколько каратэ тяжело в учении. Но есть и другая сторона медали. Если количество и характер упражнений толково подобран для конкретного человека, учтены его индивидуальные возможности и физические особенности, опасности переутомления можно не бояться. Даже если ученик слаб здоровьем и переступил порог додзо в первый раз. Эти два обстоятельства – краткость упражнений и доступность для всех, сильных и слабых, здоровых и хилых, – тоже отличает каратэ от других боевых искусств.
И еще: для тренировок не нужно ни специальное оборудование, ни одежда, ни помещение. Каратэ можно заниматься в одиночку, вдвоем, с группой партнеров. Причем их количество не ограничено – и 100, и 200 человек.

Каратэ в целях самозащиты дает огромные возможности. Все ваше тело превращается в оружие.
В мае 1922 г. Министерство Образования организовало, а главное, выделило деньги на Первую Ежегодную Спортивную Выставку. Её провели в Оканомидзу. Меня, как президента Ассоциации Боевых Искусств Окинавы, попросили использовать эту возможность и представить наш местный стиль самозащиты. Просьба исходила от Департамента по Делам Образования Окинавы.
Я охотно согласился и стал готовиться к поездке в Токио. Я всегда считал себя посредственным оратором и все думал, как же мне рассказать огромной аудитории о боевом искусстве, о котором большинство не имеет ни малейшего представления. Думал, гадал и решил: возьму с собой фотографии – крупные планы ката, кумитэ, приемы для рук и ног. Так я и сделал. В столицу заявился с тремя огромными фотостендами.

Я планировал вернуться домой сразу после выставки. Но неожиданно в самый разгар ее работы мне принесли записку от Кано Дзигоро, известного мастера дзю-до. Он просил обучить его каратэ.
Я не считал, что достоин такой чести, и вежливо отказался, объясняя отказ необходимостью вернуться домой. Но попросил разрешения посетить додзо великого мастера до отъезда. Он ответил: «Я прошу Вас встретиться со мной. Пожалуйста, подождите два-три дня. Я хочу, чтобы с Вами увиделись все». Через три дня я пришел в додзо Кодокан, где встретился с лучшими мастерами дзю-до. Их было около сотни.
Со мной не было моих учеников, не было никого, кто мог бы помочь в показательных выступлениях. На мое счастье, в Токио оказался Гима Синкин, молодой тренер каратэ из Окинавы. Он согласился выступить со мной, мы вместе показали ката и кумитэ. Некоторые из них, особенно Канку, так поразили зрителей, что нас просили повторить все сначала много раз.
После выступлений началось обсуждение. Нас засыпали вопросами. Спрашивали все, и начинающие, и зрелые мастера дзю-до.
Позже остались одни «старики». Кано-сэнсэй спросил, сколько нужно времени, чтобы отработать все ката. Я ответил: год, а то и больше. «Я не смею просить Вас задержаться здесь на такой срок», – сказал он. – «Но я бы очень хотел, чтобы Вы научили меня хотя бы двум-трем основным ката». Я был польщен и тронут просьбой великого педагога и мастера в мире боевых искусств.

Планы мои побыстрее вернуться домой рухнули. Я стал давать уроки каратэ в додзо Кодокан и Военной Академии Тойамы. Прошло совсем немного времени, и меня начали приглашать на консультации самые разные организации. Вот некоторые из них. Объединение штангистов, Спортивная школа, клуб художников. Брать уроки каратэ пожелало и семейство Сё, именитое и очень знатное.
Времени совсем не хватало. Но я чувствовал, что должен сделать все, что могу, ради каратэ-до. Я старался не пропустить ни одной встречи, успеть на все выступления и лекции. Постепенно увеличилось количество желающих пройти ускоренный (краткий) курс обучения. Самые серьезные и упорные из них стали моими учениками на многие годы.
Мне стали предлагать штатную работу в школах. Я был так занят, а дел впереди так много, что стало понятно: скоро вернуться домой мне не удастся.
Меня часто спрашивают: «Сколько существует стилей (разновидностей) каратэ?» Вопрос, на первый взгляд, простой. Но ответить на него сложно. Дело в том, что каратэ очень индивидуальный вид борьбы или спорта. Можно даже сказать, что у каждого каратиста свое каратэ.

Существует несколько субъективных причин, определяющих появление многочисленных стилей каратэ. Взять, к примеру, такое обстоятельство. Человек не может верно выполнить какие-то движения ката, у него не получается тот или иной прием. В результате ката выполняется так, как может именно этот человек в силу своих физических данных. Недостаток прилежания – тоже причина: ученик заучивает ката неверно, хотя мог бы отработать его лучше. Бывает, люди подолгу не тренируются и забывают традиционные ката, пробуют выполнить их, а у них выходят совсем другие движения. Случаются и личные ошибки тренеров, и идеосинкразия на определенные движения в ката. Все бывает. Да, есть много причин, по которым то или иное ката видоизменяется. Но утверждать, что это ведет к появлению разных стилей, в строгом смысле слова не верно и даже недостойно.
Есть люди, и таких немало, кто пытается смешать малые навыки дзюдзюцу со столь же малыми навыками каратэ. В результате они проделывают нечто странное, не стоящее ни того, ни другого названия. Есть и такие, кто выдает свои доморощенные выдумки за некий особый стиль каратэ или особый стиль кэмпо. Будет жалко и стыдно, если их воспримут всерьез.
Слишком много развелось «мастеров каратэ», которых никто, кроме них самих, таковыми не считает. Бывает, является ко мне в додзо подобный господин и представляется: «Я лучший ученик сэнсэя Имярек». Как правило, «лучший ученик» ничего, кроме амбиций, не имеет, у него нет даже посредственных навыков боевого мастерства. И чаще всего этих «мастеров» стоит пожалеть: они попросту обладают очень слабыми способностями. Можно только удивляться, как такой примитивный человек находит слова для саморекламы. И если таковые принимать всерьез, тогда количество стилей каратэ безгранично.

Несколько лет назад мы с учениками отправились в Бутоку-дэн в Киото на показательные выступления школ боевых искусств. Каратэ числилось в программе в разделе «Дзю-до». Я полюбопытствовал, кто еще примет участие в фестивале. И что я увидел? В программе были перечислены школы каратэ, о которых я в жизни не слышал. Когда дело дошло до выступлений, я вообще чуть было не потерял дар речи: ИХ каратэ было совсем НЕ каратэ. Я пришел в себя. Испытывая стыд и смущение, решил извиниться перед публикой. Ведь они только что принимали за каратэ то, что я, посвятивший этому искусству жизнь, не узнал и не мог считать таковым. И когда меня спрашивают, сколько стилей у каратэ, что я по-вашему должен отвечать? Перечислять это неизвестно что? Так врать непростительно.
Насколько мне известно, из прошлого до нас дошли два настоящих стиля: Годзю-рю мастера Мияги и Сито-рю мастера Мабуни. Я никогда не давал названия тому каратэ, которому обучаю сам. Некоторые мои ученики прозвали его Сётокан-рю.

Если внимательно рассмотреть ката, их можно разделить на две категории. Ката первой категории – трудные и тяжелые. Они подходят тем, кто стремится накачать мускулатуру и набраться силы. Ката второй категории легкие и быстрые. В них главное – подвижность и скорость. Двигаться, как пушинка, может научиться каждый.
Наши «старики» относят первую категорию к стилю Сёрин-рю, а вторую – к стилю Сёрэй-рю. Думаю, точнее употребить слово «фу» – разновидность, манера исполнения, а не «рю» – стиль. В любом случае, это деление достаточно условно: ката Сёрин состоят из медленных, как бы тяжелых движений, а ката Сёрэй – из быстрых и легких. Два типа ката каждый отрабатывает и применяет на свое усмотрение. Но это не значит, что можно, а когда-то и нужно, заниматься одним в ущерб другому.