Джит кун до. Искусство Брюса Ли

Джит кун до. Искусство Брюса Ли

О детских и юношеских годах Брюса Ли рассказывает его друг, учившийся вместе с ним Вин Чун в школе Грандмастера Ип Мэна – Хокинс Чун.

Хокинс Чун начал заниматься Вин Чун у грандмастера Ип Мэна в 1953 году. Он учился в школе вместе с легендарным Брюсом Ли, и по вечерам оба с увлечением практиковали Вин Чун. Чтобы получить боевой опыт они участвовали в потасовках, а когда им не с кем было драться, они дрались друг с другом. Позже жизнь их разделила, Брюс поехал в США, а Хокинс поступил в колледж в Австралии. Но, несмотря на это они продолжали звонить и писать друг другу. В беседах и письмах Брюс подробно рассказывал о развитии своего боевого искусства. Хокинс – один из немногих людей, кто знает весь путь, который прошел Ли: от Вин Чун до Джун Фан, а затем и до Джит Кин До. Они встретились снова, когда Ли вернулся домой, чтобы сниматься в фильмах. Оба делились и обменивались боевым опытом и методами тренировок. Они поддерживали близкий контакт, вплоть до смерти Брюса в 1973 году.
Кроме Вин Чун, Хокинс Чун так же хорошо владел другими видами боевых искусств. Неплохо владея Тай Цзи Цюань, он был известен по направлениям Ву, Ян, Чен и Сун. Мастер Хокинс Чун так же имеет четвертый Дан по каратэ-до. В 1978 году он иммигрировал в США, чтобы развивать там Вин Чун. Он так же является шеф-инструктором Азиатской Академии Боевых Искусств Хокинса в Лос-Анджелесе. Информация о нем часто появлялась на страницах журнала “Inside Kung-fu”, он участвовал в многочисленных показательных выступлениях, а так же в передачах на телевидении. Он никогда не распространялся о своей дружбе с Брюсом. Теперь, когда его друг умер, он увидел что многие последователи Брюса, придают Джит Кун До совсем иной смысл. В своих статьях о Брюсе Ли и Джит Кун До Чун показывает развитие Брюса от самого раннего периода в Гонконге до его последних дней, как звезды кино, рассказывает о создании Брюсом Джит Кун До и характеризует известные сегодня боевые искусства.

Гонконг 50-х был гнетущим местом. После второй мировой войны Гонконг страдал от безработицы, слабой экономики, перенаселения и нехватки жилья, люди старались обмануть друг друга. Собирались банды, и малолетние преступники буйствовали на улицах.
Я познакомился с Брюсом в средней школе, Евроазиатской Школе Фрэнсиса Хэвира, которую я посещал. Брюс был изгоем, и я, в свою очередь, тоже смеялся над ним, называл его “плохим мальчиком”. Это было началом нашей дружбы. В то время, в 50-х ситуация в Гонконге была такова: британцы основали там колонию и часто относились к китайцам, как к собакам.
Тогда Брюс не был большой звездой, он был самым обычным парнем. Он начал изучать Вин Чун, чтобы выжить. Когда нам не с кем было подраться, мы дрались друг с другом. Мы спорили с ним по поводу тренировок Вин Чун, по поводу нашего собственного опыта и знания. Каждый хотел быть лучше собаки. Мы преднамеренно прятали информацию, которую собирали. Каждый старался найти свой собственный источник. Мы часто прятали технику, показанную нам учителем – Ип Мэном, старшими учениками или друзьями из других стилей. Мы не заботились о красоте техники, а только об её эффективности. Каждый хотел узнать лучший способ её применения.

Мы были хорошими буддистами. Мы не делились техникой открыто, но старались заглянуть друг к другу в карты. Когда мы изучали новый метод или технику, мы добавляли ее в свой репертуар. Брюс проверял новую “штучку” на мне, а я в следующий раз первым возвращал ему его технику. И каждый всегда пытался понять, откуда другой взял ту или иную информацию.
Чтобы проверить мастерство Брюса, я часто затевал с ним драку. Я хотел видеть, как Брюс дерется, насколько хорошо он это делает. С его стороны было то же самое. Если он побеждал, мы смеялись, но если он проигрывал, он очень расстраивался и начинал работать усерднее, в поисках лучшего способа побить своего противника.
Мы подшучивали над нашими противниками, чтобы разозлить, иногда пряча свои лучшие приемчики. Всю технику, которую кто-либо пробовал на нас, мы обязательно возвращали ему обратно.

Наш соревновательный дух проявлялся не только в боевых искусствах, но так же и в повседневной жизни. Всем известно, что Брюс хорошо танцевал Ча-ча-ча. В школе у меня были филиппинские друзья, которые тоже умели хорошо танцевать. Я научился у них нескольким движениям, чтобы показать Брюсу. Когда я повстречал его в следующий раз, он показал мне целый набор таких движений! Я спросил своего друга, учил ли он Брюса новым элементам, но он отрицал это. Позже я выяснил, что Брюс пошел заниматься к учителю танцев моего филиппинского друга, чтобы выучить больше движений, чем я. Это был наш характер – постоянный поиск новых источников. После я пошел к тому же учителю танцев и пытался его убедить больше не учить Брюса.

Вильям Чун и Вон Шун Леун были для Брюса основным источником информации по Вин Чун. Они были старшими для нас, но мы не могли открыто показать наш уровень техники, потому что боялись, что они не покажут нам большего. Если старший попадал в уличную драку и проигрывал, то мы могли увидеть его уровень. Если мы не могли решить проблему, то спрашивали обо всем старика Ип Мэна. Повзрослев, мы начали делиться информацией более открыто.
Я жил всего в паре кварталов от Брюса. Наши семьи были состоятельными и мы часто пользовались услугами наших личных водителей, чтобы добраться друг до друга. Мы вместе проводили выходные, вместе готовились к выпускным экзаменам в школе, играли в нашу любимую старую игру, подшучивая над ничего не подозревающими людьми. В этой игре один из нас играл плохого парня, а другой был хороший.
Однажды мы убедили двух наших одноклассников-европейцев подраться друг с другом. Они были гораздо младше нас и были хорошими друзьями. Брюс и я хотели выяснить кто из нас лучший инструктор. Каждый взял себе одного парнишку и тренировал его, чтобы тот мог победить второго.

В школе у Брюса было прозвище “Горилла”. Он получил его за мускулистое тело и большие руки. Большинство учащихся боялись его, и только я называл его “цыплячьей ножкой”, он злился на меня и гонял по всему школьному двору. Мы были очень хорошими друзьями.
У нас в школе была хорошая футбольная команда, но мы с Брюсом не участвовали в командном спорте. Нас интересовало совсем другое.
Однажды объявили о проведении чемпионата школ по боксу, который проводила английская школа св. Георга. В нашей школе никогда не было боксерской команды, но вдруг у кого-то возникла мысль, что мы с Брюсом сможем составить неплохую боксерскую команду. Видимо мы производили впечатление самых отъявленных драчунов, и вот кто-то предложил нам поучаствовать в матче.

В ночь матча я пробрался в раздевалку, чтобы увидеть прежнего чемпиона. Он был другом моего брата, и Брюсу очень хотелось встретиться с ним. Я предупредил чемпиона, что ему предстоит встретиться с “Гориллой”, экспертом в кунг-фу и посоветовал ему быть поосторожней. Признаться, он был слегка напуган. Он и раньше слышал о том, что мы вместе практиковали кунг-фу. А Брюса тем временем ели другие сомнения, он был обеспокоен тем, что никогда раньше не боксировал. Но в начале боя Брюс атаковал противника изнутри техникой Тан Да. Чемпион был разбалансирован физически, а Брюс продолжал использовать Тан Да с последующими прямыми ударами в лицо. Он выиграл чемпионат.

Следующий бой был моим. Но я был дисквалифицирован за использование техники Пак Да, которую судьи сочли нарушением правил.
Мы окончили школу в 1958. Брюс сказал, что уезжает в США, так как этого хочет его отец. А я решил поступать в колледж в Австралии. Я спросил, кем он хочет стать, а он ответил, что хочет быть стоматологом. Я был несколько удивлён таким решением. “Твои пациенты потеряют все свои зубы”, – говорил я.
Отец Брюса должен был поддерживать его в США и оплачивать все его расходы. Но Брюс хотел быть независимым. Чтобы зарабатывать деньги на стороне он решил обучать людей Вин Чун. Но мы выучили ещё только 2-ю форму Чам Кю и всего 40 движений на деревянном манекене. Мне казалось, что этого недостаточно, для преподавания.

У нас был друг, которого мы называли дядя Шуй Хон Санг. Он изучал северные стили кунг-фу. Брюс хотел выучить наиболее зрелищные из них, для показухи. Нам было велено приходить на занятия в 7 часов. Мы начали изучать Лам Эд (базовое направление северного стиля кунг-фу). Но у меня сложились не очень хорошие отношения с собакой мастера Шина, – я ненавидел ее, а она меня. Она лаяла на меня всякий раз, когда я приходил. В конце концов, громкий лай собаки и ранние утра заставили меня оставить это дело. Брюс занимался на два месяца больше меня и выучил Гун Лик Куен (1-я форма для тренировки силы), Бун Во Куен (базовая форма богомола), Джит Куен (опережающий кулак), все формы северного стиля.

Прежде, чем гонконгский житель мог уехать в другую страну, он должен был пойти в полицейский участок, чтобы получить специальный сертификат, свидетельствующий о том, что его биография не изобилует сюжетами из бандитского прошлого. Когда Брюс пришел за сертификатом, оказалось, что наши имена были в черном списке известных малолетних преступников. Он позвонил мне и сказал: “Хокинс, у нас большие неприятности, наши имена есть в известном гангстерском списке. Я собираюсь пойти в полицию, чтобы очистить свое имя. Пока я буду там, я сделаю и твое имя чистым”. Я был ему очень благодарен. Но через несколько дней в мой дом пришел следователь и стал расспрашивать меня о принадлежности к какой-либо банде. К такому, мягко скажем, неожиданному результату привели попытки Брюса мне помочь.
Моему отцу пришлось заплатить денег этому следователю, чтобы мое имя вычеркнули из этого списка. В противном случае я не смог бы поступить в колледж в Австралии. Я ненавидел Брюса за то, что случилось.

Когда он уезжал, я провожал его до порта. После многих лет, в течение которых мы были как братья, мы в первый раз расставались. Это случилось за много лет до того, как наши пути пересеклись вновь.
После отъезда Брюса из Гонконга, я поступил в колледж в Австралии. Но, не смотря ни на что, мы продолжали переписываться друг с другом. Брюс писал, что он работает в ресторане Руби Чоу в Сиэтле, а в свободное время преподает нескольким ученикам Вин Чун, наряду с высокими ударами ногами из северного стиля Кунг-фу дяди Шуи. В письмах он часто говорил, что очень любит Вин Чун и желает вернуться в Гонконг, чтобы улучшить свои знания в этой системе.

Он убеждал меня не сдаваться и продолжать тренироваться. Правда, тогда у меня не было времени “забросить” Вин Чун. Дело в том, что я прибыл в Сидней, в Австралию, в конце 50-х. Через 14 лет после Второй Мировой войны, Австралия сильно пострадала от японской оккупации. Мне часто приходилось драться, потому что люди испытывали сильную неприязнь к японцам, а китайцы и японцы были для них на одно лицо. Я дрался с людьми, вдвое больше себя, чтобы выжить. В колледже так же училось много юго-восточных азиатов, и иногда расовое напряжение и культурные различия давали повод для насилия. Драки начинались без предупреждения. У меня были неприятности с несколькими тайскими боксерами, они называли себя “призовыми бойцами”, т.к. дрались за призы. Я сражался за свою жизнь. С тайцами было сложно биться, казалось, что у них по четыре руки. Я написал Брюсу о приобретенном мною боевом опыте, о том, что я узнал, как применять Вин Чун против боевых искусств разных культур. Брюс ответил, что если у меня возникнут проблемы в Австралии, чтобы я перебирался в США. Он говорил, что позаботится там обо мне.
Я вернулся в Гонконг в 1964. Однажды, только я собрался вырулить с парковочного места на улице, как вдруг, с левой стороны от машины я увидел человека. Я не видел его лица, но подумал, что он явно нарывается на неприятности. Распахнув дверь автомобиля, я вылез готовый к драке. Внезапно я узнал Брюса. Моей радости не было предела, и только я собрался сказать “привет”, он притормозил меня: “Хокинс, стой, где стоишь. Я тебе сейчас кое-что покажу”. Он отошел на пару шагов назад и стремительно атаковал. Я был удивлен быстротой его движений.

Вторым сюрпризом было то, что характер Брюса ничуть не изменился. Он по-прежнему хотел быть выше собаки, и все по-прежнему хотел выпендриться. Если ты ему нравился, то он делился с тобой всем, что было у него на душе. Если нет, то в таком случае было очень сложно иметь с ним дело. У него была редкая способность уводить внимание собеседника в сторону. Иногда было невозможно понять, о чем он думает. Но когда Брюс становился очень хорошим, славным парнем, это вызывало некоторые подозрения, либо он хотел чего-то от тебя, либо подумывал, как взять над тобой верх. Его характер привлекал людей, но с другой стороны подшутить над ним не составляло проблемы.
Я интересовался у Брюса, как он смог научиться такому быстрому входу. Он сказал: “Слушай, Хокинс, в Соединенных Штатах у меня не было хороших партнеров для отработки техники Вин Чун. Ты можешь сказать, что я знаю Вин Чун лучше, чем некоторые здешние, так называемые мастера. Но в реальности я не мог продвинуться дальше в технике. Зато у меня было много поединков. Мои противники были быстры, но я должен был быть быстрее их. Они сильны, значит, я должен быть сильнее… Не было другого пути, потому что в США я был парнем “кунг-фу”. Но поскольку мое знание Вин Чун ограничено, и моя структура не может устоять против больших противников, я следовал принципу: “предела, как такового не существует”.
Первый раз я слышал от Брюса нечто подобное. Это то о чем говорят китайцы фразой “Bik fu tiu cheng”, что в переводе означает – прижатый к стене тигр прыгает через стену.

Я понял, что Брюс почувствовал разочарование в тренировках по боевым искусствам. Но, несмотря на то, что он стал все больше склоняться к западному типу, он гордился тем, что он китаец и не хотел смешивать китайское кун-фу с боевыми искусствами других национальностей.
Он продолжал: ” Я очень много тренировался, чтобы побить своих противников. Поэтому я и вернулся продолжить обучение стилю Вин Чун. Я надеюсь изучить у старика (Ип Мэна) технику работы на деревянном манекене. Может быть, Сифу оставит мне свой 8-миллиметровый фильм, который я смогу показать своим ученикам в США”.
Брюс так же поделился со мной тем, что, возможно, началась его актерская карьера. “Кстати, – заметил он – я только что заключил контракт с кинокомпанией ХХ Век Фокс о создании фильма “Чарли Чан” (позже он послужил началом для сериала “Зеленый шершень”). А сейчас я собираюсь пойти к старику”. Я знал, когда Брюс хочет, чего-то добиться, лучше ему не мешать, поэтому ушел.

Спустя несколько дней, Брюс устроил показательные выступления в одном из популярных ток-шоу на телевидении. Он даже не упоминал о Вин Чун, называя свое искусство просто: “Гун-фу”. Я понял, что между ним и Ип Мэном что-то произошло. Мне был известен характер Брюса: если ему что-то очень-очень было нужно, либо он в чем-то хотел достичь совершенства, никто не мог его остановить, а если пытались, то Брюс лез из кожи вон, но чтобы задуманное было выполнено. Затем он возвращался, показывал то, чего достиг, стараясь этим привести вас в замешательство.
Я узнал, что старик отказал Брюсу в просьбе записать для него фильм о работе на деревянной кукле. Старик был верен китайским традициям, а Брюс, наоборот, стал мыслить более по западному. Он хотел изучить все “за одну ночь”, но старик настаивал, что он должен тренироваться, чтобы получить то, о чем просил.
Позже, мне стало известно, что Брюс создал свою собственную методику и назвал ее Джит Кун До.

В 1966 году, мой друг и я стали свидетелями прихода японского каратэ в Гонконг. Я почувствовал некоторые перемены в себе во время спаррингов с инструкторами каратэ. Их атаки были стремительны и эмоционально наполнены. Они нападали так же быстро, как и исчезали. Они наносили удары с такой скоростью, что когда я ставил блок Пак Сао, они успевали вернуть руку, и у меня не было возможности создать контакт. Когда я пытался войти изнутри, они использовали прямой удар ногой. Зато моя защита была им не по зубам. Они не могли меня достать. Правда, когда наступал момент атаки, то тут у меня не было возможности получить очки. Я был очень расстроен этим типом спортивного боя. Это отличалось от реального поединка, т.е. подчеркивало искусство, а не только мужество и выносливость.
Я вспомнил, что говорил мне Брюс: “Если противник быстр, надо быть еще быстрее. Если силен – надо быть сильнее”. Затем я подумал, что инструктора каратэ тренируются годами, чтобы развить скорость и силу. Поступи я так, как сказал Брюс, я бы потратил в два раза больше времени, чтобы победить их в игре по их правилам. Когда я применял прямой удар по Вин Чун, я понимал, что невозможно достать моего противника, поскольку я использовал стойку “лошади”, при которой вес тела находится на сзади стоящей ноге. Применяя переднюю стойку каратэ, я мог настигнуть своего противника, но он поворачивался, и я терял свою структуру Вин Чун. Итак, передо мной возник сложный вопрос, что будет, если я попробую выбросить свое тело вперед, чтобы достать своего противника. Это, возможно, сработало бы против того, кто работает на один удар. Но я всегда задавался вопросом, а что случится, если я буду драться с человеком, знающим кун-фу, или просто с уличным бойцом, и они смогут выдержать мой лучший удар? Или, например, мой противник начал входить в тот момент, когда я надеялся провести свой лучший удар? Очевидно, я бы попал в большие неприятности.
Я хотел сохранить правильное положение тела, рук и ног по системе Вин Чун. Я размышлял, как сдержать или остановить большого противника, без такой структуры. Структура была так же очень важна против людей, использующих в бою определенные комбинации. А еще я спрашивал себя, что же случится, если с возрастом моя скорость и сила будет уменьшаться? Это значило, что у меня в старости не будет шансов!

Я не мог поделиться своими мыслями со старшими друзьями по школе Вин Чун. Им не нравился сам факт того, что я практиковал каратэ. Они не понимали, что занятия каратэ дали мне отличную возможность отточить свое мастерство против легального противника. Спарринги каратэ позволили мне получить легальный боевой опыт. (В старые времена, китайские мастера проверяли свое искусство в нелегальных боях, которые назывались gong sao, что дословно означает “разговаривающие руки”) Со стороны казалось, что я применяю технику каратэ, инструктора не понимали, что я использовал Вин Чун, чтобы побить своих противников. Позже, я нашел способ подстроить Вин Чун к их способу драться. Брюс в нужный момент использовал очень быстрый выброс сильной руки, чтобы прервать удар своего противника. Я подумал, почему бы мне ни использовать быстрый выброс всего тела, с четкой структурой Вин Чун так, чтобы одна рука останавливала противника, в то время как другая в тот же момент его атаковала? Во время занятий каратэ у меня был отличный шанс развить этот новый метод. Каждый год в Гонконг из Японии приезжало много новых японских инструкторов. Я всегда был в числе первых, желающих подраться с ними. Я был известен в школе, как “китайский боксер”.
Благодаря идеям Брюса, я научился сдерживать своих противников. Это вовсе не означает, что другие, практикующие Вин Чун, должны делать то же самое. Я лишь развил свой способ защитить себя, сохраняя при этом свою принадлежность к Вин Чун. Мне удалось сделать Вин Чун живым и понять его принципы в бою.

Брюсовский путь опережения (Джит Кун До) – это один из принципов Вин Чун. Этот способ ограничен. Брюс поставил опережение во главе своего метода из-за обстоятельств, о которых он мне рассказывал во время своего первого приезда в Гонконг. Еще до своей смерти он рассказал мне, что “jeet kune” означает Пак Сао в Вин Чун, или остановку удара противника до того, как он достигнет цели. Я спрашивал его, изобрел ли он новый стиль? Брюс жестко отвечал мне: “Нет! Это только впечатление в движении! Можно сказать, это мое впечатление от Пак Сао (прим. авт. Пак Сао – это одно из основных движений Вин Чун, и в зависимости от обстоятельств оно может быть как оборонительным, так и наступательным). Я не предавал Сифу, я не предавал китайские боевые искусства. Я хотел показать другим применение принципа jeet kune. Я хотел доказать, что смогу остановить их быстрые атаки”. Мне был знаком нрав Брюса. Я знал, что он хотел доказать всем, кто занимается Вин Чун во всем мире, что он выше собаки. Брюс всегда менял свой способ драться, чтобы доказать себе, что он лучший. Я никогда не читал его книг, а так же книг, которые писали о нем другие, но я видел его и в реальных боях, и в актерских. Я осознал, что его боевое искусство имеет две стороны, одна – реальная жизнь, другая – кино. Скорость и сила Брюса пугали его противников и доказывали принцип, который он называл Джит Кун До. То, что он демонстрировал на экране, говорило об его актерском таланте, это показные движения, приводящие в восторг его поклонников. Но я не видел настоящего Джит Кун До в его фильмах.
Я считаю, что люди, которые знали Брюса лично, могли сказать, что его фильмы чисты и очень современны. Людей, которые не знали Брюса, так же привлекали его фильмы и философия.

Я живу в Америке уже 12 лет, и неоднократно видел его учеников и друзей. Они изменили многое в его методе, потому что они не знали сути, истинного значения Джит Кун До. Некоторые из них уже преподают Джит Кун До как стиль! Они говорят, что обучают Джит Кун До, и создают свой собственный стиль, называя его “Джит Кун До такого-то”.
Насколько я помню, Брюс объяснял мне, что Джит Кун – это метод остановки или прерывания активности противника. То есть Джит Кун До – это метод “встречи” противника во время его атаки. Принцип прерывания атак используется во всех видах боевых искусств. Если ты не хочешь получить удар, лучше остановить, либо сблокировать атаку не убегая и не отпрыгивая. Каждый стиль или человек демонстрирует опережение по-своему. Брюс показывал это в своем собственном варианте, в соответствии с агрессивностью его характера и жаждой победы. Визитная карточка стиля Брюса – активность при входе. Только Брюс мог делать это.

Он изменил свой метод работы руками не для вас или для меня. Он стал экспертом в опережении. Брюс постоянно тренировался, чтобы доказать то, что он говорил о Джит Кун. Он рассчитывал похоронить имя “Джит Кун До” пока был жив. С тех пор, как он умер, ученики должны были бы поддерживать данное Брюсом обещание. Вопрос в том, смогут ли они доказать, что они могут “jeet kune” ему или публике?
Нам не важно, как ученики Брюса изменили его путь. Мы просто хотим увидеть такого же или даже лучшего, чем Брюс Ли в действии, но не в другом стиле или методе. Если ваши результаты отличаются от результатов Брюса, значит, вы не можете представлять Джит Кун До. Если же вы занимаетесь Джит Кун До, вы должны постараться стать экспертом в опережении атак. Не унижайте память Брюса, своим способом. Это не его создание. Как, увидев технику можно определить людей занимающихся Вин Чун, так же тех, кто следует пути Брюса, должны узнавать по принципу. Это принцип опережения атаки.
Чтобы понять Брюса и его боевое искусство, вы должны взглянуть на его материнское искусство Вин Чун.
В пятидесятые годы, Вин Чун был очень популярной системой, благодаря своей репутации возникшей из-за многочисленных поединков с другими стилями кун-фу. Вин Чун был известен своей простотой, направленностью, экономичными движениями и неклассическим стилем.

Многие люди, приходившие на тренировки Вин Чун хотели научиться драться. Мы с Брюсом тоже стали заниматься Вин Чун, услышав о боевой репутации этого стиля. Но первое ощущение, которое ты испытываешь, начиная изучать первую форму Вин Чун – это негодование. Мы спрашивали: “Зачем нам это учить? Как мы, изучая это, сможем драться?” Каждый хотел выучить Сиу Ним Тао быстро, чтобы поскорей перейти к упражнению “Липкие руки”. Но Дан Чи Сао (упражнение с одной “липкой” рукой) тоже не было очень веселым, поэтому молодые ученики старались проскочить его как можно быстрее. А когда мы наконец-таки изучили двойные “липкие” руки, мы чувствовали возбуждение, и думали: ” Я могу драться! Я знаю Вин Чун!” Нам нравилось подражать старшим. И если тебе удавалось ударить своего партнёра, ты гордился собой. “А я могу побить его!”, – была наша первая мысль. Так что, каждый старался победить своего партнера первым, чтобы оказаться лучше всех.

Все так же старались “умаслить” старших, чтобы они научили их новым приемам, с помощью которых можно было побить того, кто тебе не нравился или того с кем ты соревновался. Итак, ученики собирались в группы и устраивали соревнования между собой. И каждая группа думала, что может побить другую. С моей точки зрения с этого и началась политика Вин Чун. При своем весе 45-47 кг, мне было очень сложно с теми, кто больше меня. Чтобы побить своих противников, я старался насобирать как можно больше приемов. Если противник узнавал твой прием, то тебе приходилось искать новый, но если он знал все твои приемы, то, будучи маленьким парнем, ты попадал в большие неприятности. Старая пословица гласит: “В одной игре, по одинаковым правилам, тот, кто больше, всегда побеждает”. Эта пословица относится к любому виду физического спорта.

Позже, все приемы стали бесполезны. Во время продвинутой практики “липких” рук, меня всегда выталкивали, из-за моей ограниченной физической силы. Многие противники были сильнее меня и знали все мои “штучки”. Я был очень расстроен. Если я пытался ударить, им было нипочем, они ловили момент и возвращали мне удар. Я понял, что “липкие” руки очень отличаются от боя на дистанции. На дистанции легковес может двигаться быстрее, чем тяжеловес. Моя проблема была в том, что я изучал Вин Чун, а не систему боя на дальней дистанции.
Когда я практиковал Чи Сао с большими старшими учениками, меня всегда выталкивали. Каждый, кто изучал Вин Чун, старался доказать, что он лучше других. Многие из них концентрировались на атакующей стороне “липких” рук. Они старались научиться тому, как побыстрее ударить своего оппонента. Практика превращалась в спортивно-состязательную игру, и кто был физически сильнее, тот побеждал. Эгоизм усиливался, и каждый старался быть лучшим. Есть пословица в Вин Чун: ” Не говори о старших и младших. Кто первый научился, тот старший”. Это значит, что у нас нет старших, поскольку мы лучше них. Мы говорим, что у нас нет старших, только потому, что мы стремимся стать лучше них и лучше основателя Вин Чун. Если ты посмотришь на свое искусство с этой точки зрения, ты, конечно, докажешь, что ты лучший.
Этот период был очень сложным для меня. Я думал об уходе из Вин Чун несколько раз, пока, наконец, не пришел к Старику (Грандмастеру Ип Мэну). Он всегда говорил мне: “Расслабься! Расслабься! Не впадай в волнение!”. Но, когда я работал Чи Сао, мне было сложно расслабиться, особенно если я получал удар. Я очень злился и хотел убить своего партнёра. Игра “липкие” руки становилась боем, где доставалось обеим сторонам. Разница была лишь в том, кому достанется больше. А поскольку я был меньше, то я всегда получал много ударов.

Я видел, как работает “липкие” руки Ип Мэн. Он был очень расслаблен и говорил со своим партнером. Иногда он выталкивал партнера, не ударяя его. Когда я работал “липкие” руки с Ип Мэном, я всегда чувствовал, что мой баланс контролирует он. А когда я пытался ударить его, я тут же лишался равновесия, чувствуя свои ноги оторванными от земли. Нанося удары, я чувствовал, что мои руки пролетают мимо. Мне казалось, что Ип Мэн использовал мою силу, чтобы ударить меня. Его движения были такими легкими, что, казалось, он ничего не делает, даже не шелохнет рукой. Когда меня отбрасывало, это было очень мягко, не резко, но я не мог заметить его технику. Когда я спрашивал его, как он это сделал, он просто говорил: “Вот так!”. И показывал движение рук, которое было точь-в-точь, как на практике. Я смотрел, как Ип Мэн проделывал тот же самое с другими учениками, и с младшими, и со старшими. Он никогда не бил своих учеников, но ставил их в нелепую позу, вызывая этим зрелищем смех у других. Он был очень веселый старик. Я никогда не видел, чтобы Ип Мэн отступал при Чи Сао. Я подумал про себя: ” Этот пожилой человек моего размера и веса, как ему удается так легко контролировать своих учеников!”. Каждый раз, когда он играл в Чи Сао со своими учениками, я наблюдал за его отличной структурой Вин Чун. Когда бы он ни сделал шаг вперед, его оппонент всегда отходил назад. Ип Мэн никогда не показывал смертельную технику, каким бы большим не был его ученик. Ученики пытались запутать его руки, а Ип Мэн улыбался, и четко контролировал движения.

Я потерял надежду, поэтому спросил Сифу, что мне делать дальше. Он сказал мне: “Почему ты все время хочешь быть таким же, как остальные? Ты знаешь, что это не работает, почему не поменяешь? Делай больше форму, и забудь на время о Чи Сао. Делай форму медленно”. Я был сконфужен, я хотел научиться драться в Вин Чун. Я хотел новых путей и новой техники. И после стольких лет, советом Ип Мэна были всего лишь несколько слов! Я запутался, но я всё еще не мог спорить с ним. Передо мной встал выбор, либо бросить всё, либо делать, как он сказал. Итак, я пересмотрел с ним все формы, и откорректировал их на частных уроках. Я медленно работал с ним “липкие” руки. Он лишь тренировал меня и вел мои руки, как няня. В этой манере я изучил мягкую, оборонительную сторону Вин Чун.
Кто мог знать высокое искусство Ип Мэна. Он мог нейтрализовать силу противника или прервать его движение, так, что оно никогда не достигнет цели.

Аналогично большому автомобилю, столкнувшемуся с маленьким. Можно предположить, что у водителя маленькой машины не очень много шансов. Он должен отключить свой двигатель или первым прервать работу двигателя большой машины. Конечно, большая машина может проехать по маленькой и раздавить её, но это зависит от того, насколько большая машина, и какой у неё водитель.
Когда Ип Мэн встречался с большим противником, его мастерство было настолько велико, что он мог остановить “двигатель” противника, или даже не дать ему “завестись”. Когда ты уже стар, ты должен использовать этот способ, чтобы выжить. Я был вынужден изучить этот метод, поскольку был маленького роста. Я должен быть быстрее, чем начало движения кулака или даже локтя моего соперника. Я должен был научиться видеть сигналы его тела или намерение атаковать. Не важно ближний это бой или бой на дистанции, мне необходимо было остановить его “двигатель” или прервать его желание атаковать. Для Брюса не было необходимостью изучать этот высокий уровень Вин Чун, ведь по стандартам Гонконга он был большой машиной.

Каждый человек в Вин Чун имеет свою точку зрения или политику. Политика начинается тогда, когда каждый говорит о “самом лучшем” методе входа и атаки. “Самый лучший вход” или “самая лучшая атака” – это всего лишь продукт, который выбирает и покупает потребитель Вин Чун. Для человека практикующего Вин Чун каждая атака распознаётся “ищущей рукой”. Я вам задам первый вопрос: Если вас будут атаковать, и вы решите проблему до того, как она возникла, то, будет ли здесь политика? Политика возникает там, где все делится на части, поэтому я и говорю: в Вин Чун на высоком уровне нет техники. Кто может осознать искусство Ип Мэна? Мои братья по тренировкам уважали Ип Мэна за то, что он никогда не причинял им вреда, а так же за то, что у них не хватало умения причинить вред ему. В 50-х искусство Ип Мэна было верхом чувствительности, он мог сразу же прочесть намерения противника.
Вин Чун – больше умственное, нежели физическое боевое искусство. Система была создана женщиной и поэтому требует умственной стратегии, физического умения и чувства времени. Вин Чун требует, чтобы умственное было впереди физического. Эта система предназначена для развития умения, а не стиля. Я не лучший, но я знаю своё место в этом искусстве.

Хороший практик Вин Чун будет постоянно работать Чи Сао. Чи Сао даёт возможность узнать человека, с которым вы практикуетесь, его характер, недостатки и преимущества. Вы можете взглянуть на тело бойца и определить кто он боксёр, кикбоксер или борец, по его движениям и мышечной структуре. Его поведение тоже говорит о том, с каким бойцом вы встретились. Конечно это не на 100 процентов. Прежде, чем сделать ставки на скачках, опытный игрок постарается собрать как можно больше информации о лошади.
Он посмотрит на нее, увидит ее статистику и примет интеллектуальное решение. Вы должны научиться сводить риск к минимуму. Это то, чему учит Чи Сао.

Когда вы практикуете Чи Сао, вы не должны атаковать первым, а наоборот постарайтесь собрать как можно больше информации о вашем противнике. Многие практики Вин Чунь вместо того, чтобы узнать своего оппонента получше, сразу пытаются ударить. Но помните, когда вы атакуете первым, вы даете противнику информацию о себе. Сунь Цзы советовал: “Знай себя, знай своего врага – в 100 битвах, 100 побед”. Формы Вин Чун созданы для того, чтобы узнать себя, Чи Сао помогает узнавать других.

Брюс изменил свои методы, когда приехал в Соединённые Штаты. Бесспорно, время и опыт вызывают изменения, но еще ему помогал Вин Чун, указывая в каком направлении двигаться. Так же, как и другие мои братья по тренировкам выражают Вин Чун по-своему, Брюс создал метод преподавания своей версии Вин Чун в США. Он использовал “наступательную” сторону Вин Чун. Он говорил, что, возможно, он увидел “ограничения Вин Чун”, но правдой было то, что с Вин Чун было все в порядке. Вин Чун – это не стиль, это система подготовки к бою. Вин Чун даёт вам информацию, позволяющую быть всегда на один шаг впереди своего противника. Вин Чун не лучше, чем другие Системы боевых искусств, но он дает некоторые уникальные преимущества тем, кто его практикует. Не важно, какой это стиль или система боевых искусств, чтобы победить своего противника вам необходимо применить свои “инструменты”. Я могу драться, используя инструменты Вин Чун. Но я выражаю свой собственный стиль Хокинса Чуна, основываясь на своем опыте.

Каждый занимающийся боевым искусством, должен иметь свой стиль, а не стиль своего мастера.
Когда я обучаю своих учеников, я тренирую их находить свой собственный путь, подходящий для их характера. Некоторые ученики очень эмоциональны, и в начале я не могу заставить их расслабиться, поэтому я учу их наступательной, агрессивной стороне Вин Чун.
Когда их атаки становятся лучше, они чувствуют, что не могут идти дальше, расстраиваются и автоматически приходят ко мне и спрашивают, как же им справиться с этим парнем или с другими. Для меня это значит, что они действительно хотят учиться. Я объясняю им, что они должны расслабиться и обратить внимания на оборонительную сторону Вин Чун.

Приходит день, когда ощущения их рук и тела становятся рефлекторными, и тогда я позволяю ученикам идти по своему пути дальше и самостоятельно находить высший уровень. Если же они продолжают задавать вопросы, значит, они еще недостаточно развились, чтобы почувствовать этот момент. Они ещё нуждаются в моей помощи, и я сделаю всё, чтобы им помочь.

Вин Чун очень прост в изучении. В нем есть всего три формы, форма с манекеном, шест 6,5 точек и ножи-бабочки. Всему этому очень просто научить. Вопрос в том, проверяли ли вы всё это сами? Сможете ли вы на практике применить ваше умение? Помните ли вы, с кем дрались, и сколько дрались? Каждый стиль боевых искусств основан на защите, так что используйте то, что полезно и отбрасывайте все ненужное для вас. Вы должны сами найти полезное, оно может быть абсолютно бесполезным для других. Но вы должны самостоятельно, согласно обстоятельствам, уметь изменять порядок использования инструментов Вин Чун.
Согласно моему принципу Вин Чун, я предпочитаю, чтобы противник атаковал первым. Я начну выбирать время для входа от начала атаки противника. По моему опыту, такое движение это ловушка. Когда вы приближаетесь ко мне не напрямую, у вас должна быть на то причина.
Сначала я определяю ваши намерения. Я всего лишь спокойно жду. Мой разум становиться “рефери”. Ожидание лучше, чем изменение. Я слушаю собственную музыку или ритм вашего тела. Для меня всё неважно, мои эмоции не вовлечены в бой. Самый большой вопрос – когда начать?

Конечно, для того, чтобы научиться этому требуется время.
Многие из учеников Брюса изучали, преподаваемую им систему под названием “Модифицированный Вин Чун”. Но термин “модифицированный” Брюса Ли равен терминам Вин Чун – “чувству” и “чувствительности”. “Чувство” Вин Чун допускает модификации. Это изменение ради выживания. Нет такого понятия, как “модифицированный Вин Чун”, каждый хороший практик Вин Чун изменяет систему под себя, основываясь на чувстве. Когда Брюс заимствовал “инструменты” из других бое